В. Жуков

В проломах стен гудит и пляшет пламя.

В проломах стен гудит и пляшет пламя.
Идет война родимой стороной...
Безмолвная, бессонная, как память,
старушка мать склонилась надо мной.
Горячий пепел жжет ее седины,
но что огонь, коль сын в глухом бреду?
Так повелось, что мать приходит к сыну
сквозь горький дым, несчастья и беду.
А сыновья идут вперед упрямо,
родной земле, как матери, верны...
Вот потому простое слово «мама»,
прощаясь с жизнью, повторяем мы.

А. Заяц

МАТЬ

Выходишь мягко —
в солнце —
на крылечко
Под сень высоких синих ясеней.
Не стань тебя —
Осиротеет речка,
И я осиротею вместе с ней.
Осиротеют
Медленные воды,
Умолкнет в вербах воробьиный гам.
И поплывем мы в вечность через броды,
Чтоб не приплыть
К родимым берегам.
Ты о дожде, как прежде, небо молишь,
Полна надежды,
Веры и любви.
И я прошу:
Живи, покуда можешь,
Не можешь — все равно
Живи,
Живи...

М. Максимов

Жен вспоминали

Жен вспоминали
на привале,
друзей — в бою.
И только мать
не то и вправду забывали,
не то стеснялись вспоминать.
Но было,
что пред смертью самой
видавший не один поход
седой рубака крикнет:
— Мама!
...И под копыта упадет.

Кайсын КУЛИЕВ

МАТЬ

Проходит женщина к себе в аул
Тропою каменистой и покатой.
Ребенок на руках ее уснул,
Как я у матери своей когда-то.
Проходит женщина, чужая мать,
Вернув меня к истоку жизни длинной.
Мне кажется, должны благоухать
Ее одежды дынями и глиной.
А до меня ей вовсе дела нет.
Она к груди ребенка прижимает,
Как будто ото всех на свете бед
Сейчас его собою закрывает.
Проходит мать, скрывается вдали.
Все в мире начинается сначала.
И кажется, что счастье всей земли
Она сейчас к своей груди прижала.
Тревога жжет ее наверняка.
Что ждет она и что на свете ищет?
Проходит мать, идет издалека
Через века, поля и пепелища.
Идет от сотворенья, как сейчас,
Неся в руках могучих, хоть и тонких,
Истоки жизни каждого из нас,
Как нынче, детство этого ребенка.
Ее шаги стихают в тишине.
Все замирает — нет ни туч, ни пыли.
Проходит мать, и — показалось мне —
Пред нею горы головы склонили.

Р. Бородулин

Мы с мамою

Мы с мамою
всей семьей
пилили дрова зимою.
Два шага
я шел
за пилой,
Три шага —
назад
с пилою.
Подпрыгивала пила.
Ныла
сырая осина.
А хата просила
тепла,
но стужу
никак
не осилить.
Никак нам не справиться с ней —
уж очень я
слаб и неловок.
А пальцы у мамы моей —
как десять
подмерзлых
морковок.
...Мне помнится до сих пор,
как плакала в печке
осина,
словно
за всех сестер
смилостивиться
просила.

Н. Рыленков

Я помню руки матери моей

Я помню руки матери моей,
Хоть нет ее, давно уж нет
на свете.
Я рук не знал нежнее и добрей,
Чем жесткие, мозолистые эти.
Я помню руки матери моей,
Что утирали слезы мне когда-то.
В пригоршнях приносили мне
с полей
Все, чем весна в родном краю
богата.
Я помню руки матери моей,
Суровой ласки редкие мгновенья.
Я становился лучше и сильней
От каждого ее прикосновенья.
Я помню руки матери моей,
Широкие шершавые ладони.
Они что ковш. Приникни к ним
и пей.
И не сыскать источника
бездонней.
Я помню руки матери моей,
И я хочу, чтоб повторяли дети:
«Натруженные руки матерей,
Святее вас нет ничего на свете».

В. Смолдырев

А мама моя вышивала старинные замки

А мама моя вышивала старинные замки,
нелепые замки в диковинных пышных лесах.
Там свет стеариновый трогал пустынные залы
и чуткая лань удивленье носила в глазах.
И голос серебряный, сонной листвою процежен,
до полночи плакал в высоком и узком окне,
и в замке жила, словно белая астра, принцесса,
которую мама пророчила мне.
А в кухне, съедая лохматую мыльную пену,
кипело, ворочаясь, в цинковых ведрах белье,
и мама беззвучно шептала солдатскую песню,
и пахли бельем белоснежные руки ее.

Д. Ковалев

А ДУМАЛ Я...

Матери моей
Екатерине Ивановне
А думал я,
Что как увижу мать,
Так упаду к ногам ее.
Но вот,
Где жгла роса,
В ботве стою опять.
Вязанку хвороста межой она несет,
Такая старая, невзрачная на вид.
Меня еще не замечая,
Вслух
Сама с собой о чем-то говорит.
Окликнуть?
Нет.
Так испугаю вдруг.
...Но вот сама заметила.
Уже,
Забыв и ношу бросить на меже,
Не видя ничего перед собой,
Летит ко мне:
— Ах, боже, гость какой!
А я,
Как сердце чуяло,
В лесу
Еще с утра спешила все домой...
— Давай, мамуся, хворост
понесу. —
И мать заплакала, шепча:
- Сыночек мой. —
С охапкой невесомою в руках,
Близ почерневших пятнами бобов,
Расспрашиваю я
О пустяках:
- Есть ли орехи?
Много ли грибов? —
А думал —
Там,
В пристрелянных снегах,—
Что, если жив останусь и приду,
Слез не стыдясь,
При людях,
На виду,
На улице пред нею упаду.

Вероника Тушнова

Вот говорят: Россия...

Вот говорят: Россия...
Реченьки да березки...
А я твои руки вижу,
узловатые руки,
жесткие.
Руки, от стирки сморщенные,
слезами горькими смоченные,
качавшие, пеленавшие,
на победу благословлявшие.
Вижу пальцы твои сведенные,—
все заботы твои счастливые,
все труды твои обыденные,
все потери неисчислимые...
Отдохнуть бы,
да нет привычки
на коленях лежать им праздно...
Я куплю тебе рукавички,
хочешь — синие, хочешь — красные?
Не говори «не надо», —
мол, на что красота старухе?
Я на сердце согреть бы рада
натруженные твои руки.
Как спасенье свое держу их,
волнения не осиля.
Добрые твои руки,
прекрасные твои руки,
матерь моя, Россия!

Е. Иванова

СТИХИ О МАТЕРИ

У нее за плечами война
Да еще «похоронка» на мужа.
Нас троих поднимала одна,
Все надеялась: будет получше.
А теперь столько всяких обид!
Год от года они нарастали:
Пылесос не сосет, а пылит,
И чадит неустроенный быт,
В магазине опять обсчитали.
«Нынче так: только тот и живет,
Кто ловчит или как-то шабашит...»
Где же тут отдохнуть от забот
Ей, в недоле житейской уставшей?
Белкой кружится в том колесе,
Что судьба навязала—проклятом!
Чем плохая я дочь? Я как все...
Только чувствую, что виновата.
Не пойму, в чем вины этой суть?
Не сказать, что не сеем не пашем.
Но пройди матерей наших путь
Шаг за шагом — не станет ли страшно?
И вперед их глазами взгляни:
Мир на грани беды, как ребенок,
Что играет с огнем,
«Сохрани!
Упаси его, боже!..»
Но тонок
Голос матери. В грохоте тонет.
И тревожны закатные дни.