Иван Кашпуров

Перед первой разлукой

Всё синей небеса
И задумчивей шелест акаций,
Всё свежей и прозрачней степные утра.
Вот и лето прошло, наступает пора
Нам на долгие месяцы
Службы военной расстаться.

С грустью смотришь ты вдаль,
Где высокие скирды соломы
В опустевших полях одиноко стоят.
Дико свищут ветра
На курганах, что с детства знакомы,
И былинки печали своей не таят.

Что скажу я тебе,
Чем развею осенние мысли?..
Примем, друг мой, судьбу, ни виня, ни кляня.
На ресницах твоих
Две горючих слезинки повисли,
И глаза потемнели средь белого дня.

Тут слова ни к чему,
И совсем ни к чему уговоры.
Дай согрею озябшие руки твои.
Разлучить нас не сможет
Ни осень, ни поезд мой скорый…
Ещё будут нам петь на заре соловьи.

Иван Кашпуров

Спешу на свидание

Пять минут остаётся до встречи.
А стрелки всё движутся, стрелки не ждут.
В этот погожий весенний вечер
Жизнь моя, счастье – во власти минут.

Как объяснить мне этим прохожим,
Что плотной толпою навстречу идут:
Я на свиданье спешу и, может,
Зависит судьба от каких-то минут.

Сердце огромное бьёт тревогу.
Секундою каждой уже дорожу!
Слушайте, люди, дайте дорогу –
Я на свиданье спешу!

Расул Гамзатов

***

Дождик за окном – о тебе я думаю,
Снег в саду ночном – о тебе я думаю.
Ясно на заре – о тебе я думаю,
Лето на дворе – о тебе я думаю.
Птицы прилетят – о тебе я думаю,
Улетят назад – о тебе я думаю.
Зелены кусты, скрыты ли порошею, –
Ни о чём невмочь, – о тебе я думаю.
Уж, наверное, ты девушка хорошая,
Если день и ночь о тебе я думаю.

Расул Гамзатов

Твои глаза

Я видел разными твои глаза:
Когда затишье в них, когда гроза,
Когда они светлы, как летний день,
Когда они темны, как ночи тень,
Когда они, как горные озёра,
Из-под бровей глядят прозрачным взором.
Я видел их, когда им что-то снится,
Когда их прячут длинные ресницы,
Смеющимися видел их, бывало,
Печальными, глядящими устало,
Склонившимися над моей строкой…
Они забрали ясность и покой
Моих невозмутимых раньше глаз, –
А я, чудак, пою их в сотый раз.

Расул Гамзатов

Мне в дорогу пора

Дорогая моя, мне в дорогу пора,
Я с собою добра не беру.
Оставляю весенние эти ветра,
Щебетание птиц поутру.

Оставляю тебе и сиянье луны,
И цветы в тляротинском лесу,
И далёкую песню каспийской волны,
И спешащую к морю Койсу,

И нагорья, где жмётся к утёсу утёс,
Со следами от гроз и дождей –
Дорогими, как след недосыпа и слёз
На любимых щеках матерей.

Не возьму я с собою сулакской струи,
В тех краях не смогу я сберечь
Ни лучей, согревающих плечи твои,
Ни травы, достигающей плеч.

Ничего не возьму, что моё искони,
То, к чему я душою прирос,
Горных тропок, закрученных, словно ремни,
Сладко пахнущих сеном в покос.

Я тебе оставляю и дождь и жару,
Журавлей, небосвод голубой…
Я и так очень много с собою беру:
Я любовь забираю с собой.

Владимир Гнеушев

На тихой улице

Вся в цвету городская окраина –
Сердце парня запомнит её, –
Там на улице тихой нечаянно
Повстречал он несчастье своё.
Он стоял у девчонки под окнами,
Говорил, что влюблён навсегда,
Приглашал на прогулки далёкие,
Но она не пошла никуда.
Он ходил в переулки зелёные,
Но сказала девчонку ему,
Что прогулки его отдалённые
Для неё и него ни к чему.
Расцветает акация душная,
Парень грустью соей ослеплён,
И в несчастье своё непослушное
Он, как в высшее счастье влюблён.

Константин Ваншенкин

Мальчишка

Инне

Он был грозою нашего района,
Мальчишка из соседнего двора,
И на него с опаской, но влюблённо
Окрестная смотрела детвора.

Она к нему пристрастие имела,
Поскольку он командовал везде,
А плоский камень так бросал умело,
Что тот, как мячик, прыгал по воде.

В дождливую и ясную погоду
Он шёл к пруду, бесстрашный, как всегда,
И посторонним не было прохода,
Едва он появлялся у пруда.

В сопровожденье преданных матросов,
Коварный, как пиратский адмирал,
Мальчишек бил, девчат таскал за косы
И чистые тетрадки отбирал.

В густом саду устраивал засады,
Играя там с ребятами в войну.
И как-то раз увидел он из сада
Девчонку незнакомую одну.

Забор вкруг сада был довольно ветхий –
Любой мальчишка в дырки проходил, –
Но он, как кошка, прыгнул прямо с ветки
И девочке дорогу преградил.

Она пред ним в нарядном платье белом
Стояла на весеннем ветерке
С коричневым клеёнчатым портфелем
И маленькой чернильницей в руке.

Сейчас мелькнут разбросанные книжки –
Не зря ж его боятся, как огня...
И вдруг она сказала: – Там мальчишки...
Ты проводи, пожалуйста, меня...

И он, от изумления немея,
Совсем забыв, насколько страшен он,
Шагнул вперёд и замер перед нею,
Её наивной смелостью сражён.

А, на заборе дряхлом повисая,
Грозя сломать немедленно его,
Ватага адмиральская босая
Глядела на героя своего.

...Легли на землю солнечные пятна.
Ушёл с девчонкой рядом командир.
И подчинённым было непонятно,
Что это он из детства уходил.

Расул Гамзатов

***

Я был уже большим в тот год,
Когда ты родилась:
Я знал в ауле каждый сад
И бегал в первый класс.
И если мама занята
Твоя порой была,
То за тобою присмотреть
Меня она звала.
И хоть за это от неё
Подарки получал,
Но помню, до смерти тогда
У люльки я скучал…

Промчались годы, и опять
В ауле я родном.
Какие косы у тебя!
Как быстро мы растём!
И я, как в детстве, снова жду,
Что мать ко мне войдёт
И за тобою присмотреть,
Как прежде, позовёт.
Я сам сейчас бы преподнёс
Подарок ей любой…
Я жду – пусть лишь откроет дверь, –
О, как бы хорошо теперь
Смотрел я за тобой!

Ярослав Смеляков

Хорошая девочка Лида

Вдоль маленьких домиков белых
акация душно цветёт.
Хорошая девочка Лида
на улице Южной живёт.

Её золотые косицы
затянуты, будто жгуты.
По платью, по синему ситцу,
как в поле, мелькают цветы.

И вовсе, представьте, неплохо,
что рыжий пройдоха апрель
бесшумной пыльцою веснушек
засыпал ей утром постель.

Не зря с одобреньем весёлым
соседи глядят из окна,
когда на занятия в школу
с портфелем проходит она.

В оконном стекле отражаясь,
по миру идёт не спеша
хорошая девочка Лида.
Да чем же она хороша?

Спросите об этом мальчишку,
что в доме напротив живёт.
Он с именем этим ложится
и с именем этим встаёт.

Недаром на каменных плитах,
где милый ботинок ступал,
«Хорошая девочка Лида», –
в отчаянье он написал.

Не может людей не растрогать
мальчишки упрямого пыл.
Так Пушкин влюблялся, должно быть,
так Гейне, наверно, любил.

Он вырастет, станет известным,
покинет пенаты свои.
Окажется улица тесной
для этой огромной любви.

Преграды влюблённому нету:
смущенье и робость – враньё!
На всех перекрёстках планеты
напишет он имя её.

На полюсе Южном – огнями,
пшеницей – в кубанских степях,
на русских полянах – цветами
и пеной морской – на морях.

Он в небо залезет ночное,
все пальцы себе обожжёт,
но вскоре над тихой Землёю
созвездие Лиды взойдёт.

Пусть будут ночами светиться
над снами твоими, Москва,
на синих небесных страницах
красивые эти слова.

Фёдор Тютчев

Предопределение

Любовь, любовь – гласит преданье –
Союз души с душой родной –
Их съединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье,
И… поединок роковой…

И чем одно из них нежнее
В борьбе неравной двух сердец,
Тем неизбежней и вернее,
Любя, страдая, грустно млея,
Оно изноет наконец…