Ветеранам

Моим дорогим Ирине Владимировне Лермонтовой,
и Николаю Алексеевичу Соколову

Я восхищаюсь вашим поколеньем.
Его геройством, силою большой.
Исконно русским и святым стремленьем
По - правде жить и не кривить душой.
Полны неистощимым оптимизмом
И страстью к одолению преград.
Величье ваше, дух патриотизма,
И скромность - это выше всех наград!
Вы пережили много испытаний.
Вы выстояли в страшную войну.
Не ожидая славы и признаний,
Вы из разрухи подняли страну.
И в День Победы, в праздник наш великий,
Когда гремят салюты над страной,
Молю, чтоб милость Высшего Владыки
Продлила ваш нелегкий путь земной.

Валентина Дмитриченко

Везучий

Возвратился невредимым,
Никаких не помня дат,
До костей пропахший дымом,
В свой родимый дом солдат.
Невредимый. Редкий случай.
Две руки и две ноги.
До чего же ты везучий,
Говорили земляки.
Выводил он трактор в поле,
Стосковавшись по стерне,
Гимнастёрочка от соли
Побелела на спине.
Был завидного здоровья,
Жил спокойно, без затей.
На земле, политой кровью,
Сеял хлеб, растил детей.
Но в один из дней - мгновенно,
В тихом поле у реки,
Хрупкий мир послевоенный
Разлетелся на куски.
И взметнулся столб над лугом.
От земли и до луны...
Подцепил он мину плугом,
Уцелевшую с войны.
Спи, солдат! Покой твой вечен.
Жизнь не кончена, солдат!
Жаль, что подвиг не отмечен
Никакою из наград.

Обелиск

Катит небо расплавленный диск.
Закипает заботами день.
Есть в деревне у нас обелиск,
Как и в сотне других деревень.
А на нем - имена земляков,
Что с рожденья я в сердце ношу.
Незабудки растут у дворов.
Их на серый гранит положу.
И замрет мое сердце на миг
Только от осознанья того,
Что родня я любому из них,
А не знаю почти никого...
Это странное чувство вины
Через годы - до нынешних дней.
Словно долгое эхо войны
По душе прокатилось моей.

Александр Комаров

В Москве есть известное место,
Где надпись гласит среди плит,
Что имя его неизвестно,
Но подвиг его не забыт.
Я с детства приучен не прятать
Упрямое мненье свое:
Красивая эта неправда
Опасней, чем просто вранье.
Мне кажется, с целью нечестной
Нам кто-то лукаво внушил,
Что, дескать, солдат неизвестный
За Родину жизнь положил.
Лишь недругам будет неплохо,
Коль люди привыкнут считать,
Что спас от разора Европу
Совсем неизвестный солдат.
И мне непонятно и больно,
Как будто моя в том вина,
Что стала в учебниках школьных
Почти неизвестной война.
Учил меня долгу и чести
Солдат с добрым русским лицом.
Кому-то он был неизвестным,
А мне он был просто отцом.
Мне имя его - словно знамя.
И горд я, и счастлив, и рад,
Что все еще многие знают,
Кто был неизвестный солдат.
О нем не смолкают оркестры
И лучшие песни звучат.
Известен солдат неизвестный:
Он русский, советский солдат!

Иван Кашпуров

Горстка пшеницы

Памяти брата, рядового Ивана Несенного

Весна. Зацветают хлеба на Кубани.
А брат мой домой не вернулся с войны.
Нес горстку пшеницы в нагрудном кармане,
а жизнь не донес до победной весны.
Согретые сердца последним биеньем,
зерна пшеницы в свой срок проросли.
Зеленой семьею на зорьке весенней
упрямо пробились они из-под земли.
И там, на равнине, у польской столицы,
где степь удивительно в мае цветет, -
десяток колосьев кубанской пшеницы,
к земле наклоняясь, хозяина ждет.
Пройдет ли здесь пеший, проедет ли конный,
каждый - услышит средь трав поутру,
как зреющий колос над миром зеленым
протяжно и долго звенит на ветру.

В станице праздник

В станице праздник: флаги, песни, танцы –
станица провожает новобранцев.
Над площадью светло восходят марши
времен последней, горестной войны.
Отцы под них равняли шаг на марше,
и вот уж марши слушают сыны.
С мешками, рюкзаками, угловаты,
построились шеренгою ребята
перед столом, покрытым кумачом,
и столько еще детскости в их лицах, -
мол, нам огни и воды - нипочем,
вот только бы погоны да петлицы...
А за столом вставали ветераны
и, не привыкнув говорить пространно,
они слова чугунные кидали,
они рубали воздух кулаком, -
и дзенькали горячие медали,
натертые суконкой и мелком.
Но тут сценарий праздника нарушив,
к призывникам протиснулась старушка:
«Подарочек...
В солдаты уходящим...
Не потеряйте - путь у вас далек...»
И каждому вручила узелок
с землею, запах родины хранящей.
И как-то смолкла шумная станица,
и строже стали у казаков лица,
и знобким ветром потянуло с Дона...
И в этот миг суровой тишины
с немыслимо далекого кордона
в станице были выстрелы слышны.

Губжев. М.

О солдате

И теперь-
В ночи,
И днем,
И ранью,
Не покинув часть свою и взвод,
На плакате,
В книге,
На экране,
Бронзовый, гранитный,
И идет.

Николай Флёров

Имена героев

Их именами улицы назвали,
Но стольких улиц в мире
не найти,
Чтобы в веках перед людьми
предстали
Все вехи легендарного пути.
Их имена присвоены
заставам.
Где пред врагом они не пали
ниц, А
погибали в ратном деле
правом —
Герои первых схваток
у границ.
Чтоб с мужеством бойцы
не разминулись.
Чтоб слышать голос нам
лесов и трав,—
Пусть светят те огни
геройских улиц
И слава героических застав.

Денис Котельников

Александр Матросов

Бой под деревней Чернушки.
Все смолкли дзоты, лишь один
По нашим бьет. Но, как хлопушки,
Гранаты рвутся перед ним.
Бьет пулемет огнем прицельным,
Не обойти и не пройти.
В атаку броситься - бесцельно,
Погибнут все на полпути.
Но вот Матросов показался,
Он к дзоту движется ползком.
Вдруг на колено приподнялся,
Гранаты бросил он рывком.
Они взорвались рядом с дзотом,
Но пулемёт остался цел.
И снова смерть висит над ротой -
Их жизни взяли на прицел,
Не погибать же всем у дзота!
И он закрыл собою роту,
Он грудью Родину закрыл.
Он лег на дуло пулемёта
И боя тем исход решил.

А. Гребнев

Солдатский медальон

Солдатский смертный медальон.
Случайно найденный на пашне...
Еще одно из тьмы имен.
Которым имя — легион —
В том пекле без вести пропавших!

Кого корить, кого винить,
Что вплоть до нынешнего часа
Судьбы обугленную нить
Хранила черная пластмасса!

До сей поры она ждала,
В безвестности устав томиться.
И вот — переломилась мгла,
И мне дыханье обожгла
Его дыхания частица!

Но как — по сути — он жесток.
Пред боем выданный поштучно,
Втугую скрученный квиток.
Заполненный собственноручно!

Здесь и подробный адрес есть,
И группа крови по Янскому.
Теперь на черных крыльях весть
К родимому помчится дому.

Рыдай и радуйся, вдова
В затерянной российской веси.
Ты, если — дай-то Бог! — жива.
Получишь пенсию в собесе.

Твой муж на совесть воевал.
И боль безвестности не давит:
Погиб, как все, а не пропал.
За Родину не пропадают.