А. Щуплов

Об армии

Армия меня перекромсала.
Враз перекроила впрямь и вкось.
Обронилось легкого немало.
Что-то полновесное нашлось.

Что - не знаю.
Только сердцем чуял:
в нем, забывшем тишину квартир,
продолжал, пылая и вушуя,
выкристаллизовываться мир.

Да и сам я, будучи обстрелян
стрельбищной пальбой и тишиной,
ощущал значительно острее
связь с людьми, и жизнью, и страной.

Мы мишеням в яблочко лупили,
фильм в тайге крутили дотемна
и любовь со шваброю крутили,
как шутил Володька-старшина.

Мы о нашей славе не трубили,
дорожили искрами в золе.
Потому, наверно, нас любили
лучшие девчата на земле.

А. Ахматова

Мужество

Мы знаем, что ныне лежит на весах
Ч то совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,-
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плана спасем
Навеки!

Н. Рыбалко

Героям

Как мало, мало их осталось,
Но с ними встречусь -
и всегда
я не седую вижу старость,
А вижу бронепоезда,
Тачанки в клубах сизой пыли,
В разливе гневного свинца.
И бурок вздыбленные крылья,
И плеск косынки у крыльца;
И два прощальных теплых взгляда,
И на буденовке - звезда,
И чью-то грусть, и чью-то радость,
И выстрел в дрогнувшем саду;
И с ног валившую усталость,
Прищуренный -
в прицеле - глаз…
Ка мало, мало их осталось,
В огонь ходивших ради нас.
А годы, годы быстротечны,
Не возвращаются года.
Но тем бойцам быть с нами вечно,
Водить им бронепоезда.
Идти в разведку спозаранку
Им через сто и двести лет.
И пулеметною тачанкой
врезаться в пламенный рассвет.

Николай Майоров

***

Пусть помнят те, которых мы не знаем:
нам страх и подлость
были не к лицу.
Мы пили жизнь до дна
и умирали
за эту жизнь,
не кланяясь свинцу.

Кайсын КУЛИЕВ

***

Война велика, бесконечны поля,
Дороги, как старые песни, длинны,
И ходит беда, и тоскует земля,
И воет волчицею ветер войны.

Быть может, по этим дорогам глухим
К тебе суждено мне вернуться, любя.
А если не мне, так хоть песням моим,
Я верю, придется дойти до тебя.

Марк Лисянский

ВОЛОКОЛАМСКОЕ ШОССЕ

Москва. Ноябрь.
А между сосен
Во всей стремительной красе
Летит в дымящуюся осень
Волоколамское шоссе.
Замерзнуть не успела Руза,
Как двинулись на смертный бой
Грузовики с гремучим грузом
И танки тесною толпой.
На миг мелькнув папахой сивой
И сединою на виске,
Иван Васильевич Панфилов
Промчался на броневике.
Шли добровольцы Подмосковья,
Шли горняки и слесаря
Туда, где порохом и кровью
Обозначала путь заря.
Шоссе хранило след летучий,
Вело в бессмертие оно.
И бомбы падали сквозь тучи,
Не попадая в полотно.
Шоссе, трубя победным рогом,
Спешило обогнать молву
И не хотело стать дорогой
В заиндевевшую Москву.
Натянутое до предела,
Во всей стремительной красе
На запад
от Москвы
летело
Волоколамское шоссе.

Алексей Недогонов

22 ИЮНЯ 1941 ГОДА

Роса еще дремала на лафете,
когда под громом дрогнул Измаил:
трубач полка –
у штаба –
на рассвете
в холодный горн тревогу затрубил.

Набата звук,
кинжальный, резкий, плотный,
летел к Одессе,
за Троянов вал,
как будто он не гарнизон пехотный,
а всю Россию к бою поднимал!

Алексей Недогонов

***

Нет,
нас на колени вандалов орда
не склонит,
чтоб вечно глумиться над нами.
Становимся мы на колени тогда,
когда, отстояв от врагов города,
целуем
родное гвардейское знамя!

Виктор Тростянский

ДОРОГА НА ФРОНТ

В окно трава пахнула полевая,
От инея как будто бы в снегу.
Мотив какой-то,
Странно наплывая,
Звучит во мне.
Припомнить не могу…

Быть может,
Эту песню напевала
Качающая нас Березина,
Быть может,
В час веселого привала
Вызванивала птицами весна…

А может быть,
В словах ее тревога,
Что пламенем застлала горизонт,
А может быть,
Несет ее дорога,
Дорога, уходящая
На фронт.

Что в песне той?
Секунда или вечность,
Тревожное предчувствие огня?..
Вот старшина лихой из Молодечно
По-молодецки глянул на меня.

И вот раскаты
Первого обстрела,
И вот уже –
Мерцание штыков…

Так и не вспомнил.
Может, ты мне пела
Когда-то песню грустную
Без слов?

Алексей Сурков

***

Человек склонился над водой
И увидел вдруг, что он седой.
Человеку было двадцать лет.
Над лесным ручьем он дал обет:
Беспощадно, яростно казнить
Тех убийц, что рвутся на восток.
Кто его посмеет обвинить,
Если будет он в бою жесток?