Елена Вечтомова
ДЕТИ
Все это называется – блокада.И детский плач в разломанном гнезде…Детей не надо в городе, не надо,Ведь родина согреет их везде.Детей не надо в городе военном,Боец не должен сберегать паек,Нести домой. Не смеет неизменноЕго преследовать ребячий голосок.И в свисте пуль, и в завыванье бомбыНельзя нам слышать детских ножек бег.Бомбоубежищ катакомбыНе детям бы запоминать навек.Они вернутся в дом. Их страх не нужен.Мы защитим, мы сбережем их дом.Мать будет матерью. И муж вернется мужем.И дети будут здесь. Но не сейчас. Потом.
Борис Палийчук
***
На бульваре пыльном в СталинградеДевушка-зенитчица лежит.Перерыв случился в канонаде,И девчонка сладко-сладко спит.Примостилась в холодке у стенки,Прилегла, уснула на часок.У нее на согнутой коленке – Бережно заштопанный чулок.Шелестели мины, грохотали,Но, привычке девичьей верна,При коптилке где-нибудь в подвалеТот чулок заштопала она.Может быть, ей в этой мгле суровой,В том дыму, что горек и тяжел,Улыбнулся парень чернобровый,Только улыбнулся и ушел.Ничего – ни встречи, ни беседы,Паренек ушел в огонь и дым…Спи, невеста!.. Может, День ПобедыТы на счастье встретишь вместе с ним!И еще в какой-нибудь усадьбе,Где высокий тополь у ворот,Чарка на веселой нашей свадьбе,Может быть, и мне перепадет!
Константин Ваншенкин
ПАМЯТИ ДРУГА
И в День Победы, нежный и туманный,Когда заря, как зарево красна,Вдовою у могилы безымяннойХлопочет запоздалая весна.Она с колен подняться не спешит,Дохнёт на почку и траву погладит,И бабочку с плеча на землю ссадит,И первый одуванчик распушит.
Андрей Дементьев
Письма…
Письма… Фотографии в альбоме.Смотрят парни матерям в глаза.Матери их мёртвыми не помнят —Оттого и верят в чудеса.Все они их видят молодыми,Сильными,Как двадцать лет назад…А в округе на родное имяСтолько откликается ребят…Разных —Незнакомых и знакомых,Никогда не знавшихся с войной,Ждут их тезок матери домойИ глядят на карточки в альбомах.Парни там —Смешливы и красивы,Где им было знать, что скоро в бой.В двадцать лет они спаслиРоссию!Ну, а что свершили мы с тобой?1974
НЕ ПРИШЕДШИЙ С ВОЙНЫ
Командиру роты, фамилия которого неизвестна13а стеною, Который, не ведая, год, Человек, Не вернувшийся с фронта, живет. За высокой Кирпичной Больничной стеной Слышен крик по ночам: «В наступленье! За мной! Не робейте, ребята! Ребята, вперед!» Кто-то громко Команду опять подает. Спит Земля... Людям видятся добрые сны, Но не спит человек, Не пришедший с войны. Говорят доктора, Наклонившись над ним: «Трудный случай. Наверное, неизлечим». Двадцать восемь Нелегких Годов напролет Командир в наступление роту зовет... 2А на стенке — Часы безмятежно стучат. Скоро вырастут внуки У бывших солдат. Все окопы Высокой травой заросли. Тишина, Только пение птичье вдали. Лишь за этой стеной, За тяжелой стеной, Бьется, мечется голос: «За Родину, в бой!» Лишь один человек, Только ночь настает, Тянет руку вперед, В наступленье зовет. Он с тревогой глядит На спокойных врачей. Он не в силах Фамилии вспомнить своей. Где он жил? Где он рос? Где родные его? Не известно В больнице О нем ничего. Белой веткой В окошко Стучится весна — И не знает она, Что такое война... 3Из палаты в палату Всю ночь, до утра, Коридорами Длинными Ходит сестра. Там поправит Постель. Там прикроет окно. Про себя Помечтает: «Сходить бы в кино». Капель В склянку нальет И в положенный час Лейтенанту Больному Лекарство подаст. А на стенке часы Все стучат и стучат. А в окне Кружат яблоньки Стаей девчат. И гудят поезда. И растут города. И, как птицы, Летят над землею года. Может быть, У того лейтенанта — Как знать? — На Кубани живет Одинокая мать. Может быть, до сих пор В чудо верит, и ждет, И, вздыхая, Под вечер стоит у ворот. Только он не придет Никогда, никогда: Он в атаку идет, Он берет города. «Не робейте, ребята! Ребята, вперед!» — Призывает, Который, не ведая, год. И не помнит Ни мать, ни жену, ни отца — Снятся пули ему, Да осколки свинца, Да внезапные вспышки В тревожных ночах, Да могилы друзей В чужедальних полях... Двадцать восемь Огромных годов напролет Человек в наступление роту ведет. Двадцать восемь годов Все идет он вперед. Все идет он вперед. И назад — не придет.
Степана Щипачева
Павшим
Весь под ногами шар земной. Живу. Дышу. Пою. Но в памяти всегда со мной погибшие в бою. Пусть всех имен не назову, нет кровнее родни. Не потому ли я живу, что умерли они? Была б кощунственной моя тоскливая строка о том, что вот старею я, что, может, смерть близка. Я мог давно не жить уже: в бою, под свист и вой, мог пасть в соленом Сиваше иль где-то под Уфой. Но там упал ровесник мой. Когда б не он, как знать, вернулся ли бы я домой обнять старуху мать. Кулацкий выстрел, ослепив, жизнь погасил бы враз, но был не я убит в степи, где обелиск сейчас. На подвиг вновь звала страна. Солдатский путь далек. Изрыли бомбы дочерна обочины дорог. Я сам воочью смерть видал. Шел от воронок дым; горячим запахом металл запомнился живым. Но все ж у многих на войне был тяжелее путь, и Черняховскому - не мне – пробил осколок грудь. Не я - в крови, полуживой, растерзан и раздет,- молчал на пытках Кошевой в свои шестнадцать лет. Пусть всех имен не назову, нет кровнее родни. Не потому ли я живу, что умерли они? Чем им обязан - знаю я. И пусть не только стих, достойна будет жизнь моя солдатской смерти их.
А. Чокану
Минута молчания
Скажи мне, сколько их в те годы пало,Снега окрашивая кровью алой?И сколько лет они не досчитались?Меня моложе навсегда остались.И сколько их погибло где-то, Чтоб стол мой хлебом одарило лето?Недоучившись, головы сложили,Чтоб книги нам прекрасные сложили.О, сколько их легло под небом черным,Чтоб стало небо чистым и просторным.Но с нами голос их всегда пробудет.Как скрипки звук, что по утру нас будит.А в тех домах, где плачет мать о сыне,На фотографиях их взгляд не стынет,Нас прожигая до костей поныне.
Михаил Луконин
Обелиск
Вы думаете – нет меня,что я не с вами?Ты, мама, плачешь обо мне.А вы грустите.Вы говорите обо мне,звеня словами.А если и забыли вы…Тогда простите.Да. Это было всё со мной,я помню, было.Тяжёлой пулей разрывнойменя подмыло.Но на поверхности земнойя здесь упрямо.Я только не хожу домой.Прости мне, мама.Нельзя с бессменного постамне отлучиться,поручена мне высотавсей жизни мира.А если отошёл бы я –иль глянул мимо –представьте,что бы на земле могло случиться!Да, если только отойду –нахлынут, воя,как в том задымленном году,громя с разбега,пройдут мимо менявот тут,топча живое,кровавым пальцем отведутвсе стрелки века.Назад – во времена до вас,цветы детсада,за часом час –до Волжской ГЭС ещё задолго,так – год за годом –в те года у Сталинграда,в года,когда до самых звёзд горела Волга.В год сорок…В самый первый бой,в огонь под Минском,в жар первой раны пулевой,в год сорок первый…Нет,я упал тогда в бою с великой верой,и ветер времени гудит над обелиском.Не жертва, не потеря я –ложь, что ни слово.Не оскорбляйте вы меняшумихой тризны.Да если бы вернулась вспятьугроза жизни –живой,я бы пошёл опять навстречу снова!Нас много у тебя, страна,да, нас немало.Мы – это весь простор земнойв разливе света.Я с вами.Надо мной шумит моя победа.А то, что не иду домой,прости мне, мама. 1963
Расул Гамзатов
Клятва сыновей
С головами поникшими Над отцами погибшими Встали мы.Над легендой повитыми Их могильными плитами Встали мы.Им, как будто бы мысленно, Тихо мы и не выспренно Говорим:«Листья вашего дерева, А не серая тень его — Это мы!Эхо вашего голоса, Зерна вашего колоса — Это мы!Битв минувших не отблески, А законные отпрыски — Это мы!Меж годами посредники, Вашей славы наследники — Это мы!Всех имен ваших словники, Ваших кровников кровники —Это мы!Ваших помыслов вестники, Вашей правды наместники — Это мы!Ваших давних наветчиков Превратили в ответчиков — Это мы!Продолжение повести Вашей чести и совести — Это мы!Ваших судеб защитники, Не лохматые битники — Это мы!Ваших дум воплощение И грехов отпущение —Это мы!Верность вашим обличиям,Верность вашим обычаям — Мы храним!Верность вашему воинству И мужскому достоинству — Мы храним!Верность вашему мужеству И великому дружеству — Мы храним!Верность вашей душевности И святой вашей верности —Мы храним!Сами ставшие взрослыми, Вам клянемся мы веснами, Светом собственных глазИ огнем над метелями, Хлебом и колыбелями — Быть достойными вас!»
Виктор Боков
Неизвестный солдат
Ночь накрыла всю землю орлиным крылом, Отступила она перед Вечным огнем, У огня тополя часовыми стоят, В честь тебя он горит, неизвестный солдат. Протяну свои руки к святому огню, Свою голову тихо к огню наклоню, А слеза упадет, ты прости, слышишь, брат, Я скорблю по тебе, неизвестный солдат! Где-то Волга волнуется у берегов, Не забыла она, как мы били врагов, Как дрожала земля от стальных канонад, Как кричал ты «ура!», неизвестный солдат. Незакатный огонь днем и ночью горит, Он с тобой, неизвестный солдат, говорит, В тишине он к тебе обращается, брат: — Лучший памятник — жизнь, неизвестный солдат!
