А. Дементьев
***
Письма...Фотографии в альбоме. Смотрят парни матерям в глаза. Матери их мертвыми не помнят — Оттого и верят в чудеса.Все они их видят молодыми,Сильными,Как двадцать лет назад...А в округе на родное имяСтолько откликается ребят...Разных —Незнакомых и знакомых,Никогда не знавшихся с войной,Ждут их тезок матери домойИ глядят на карточки в альбомах.Парни там —Смешливы и красивы,Где им было знать, что скоро в бой.В двадцать лет они спасли Россию!Ну, а что свершили мы с тобой? 1958
В. Высоцкий
Из дорожного дневника
Ожидание длилось,а проводы были недолги — пожелали друзья:«В добрый путь! Чтобы — все без помех!» И четыре страныпредо мной расстелили дороги, и четыре границышлагбаумы подняли вверх.Тени голых берездобровольно легли под колеса, залоснилось шоссеи штыком заострилось вдали. Вечный смертник — комарразбивался у самого носа, превращая стекло лобовоев картину Дали.Сколько смелых мазковна причудливом мертвом покрове, сколько серых мозгови комарьих раздавленных плевр! Вот взорвался один,до отвала напившийся крови, ярко-красным пятномзавершая дорожный шедевр.И сумбурные мысли,лениво стучавшие в темя,всколыхнулись во мне —ну попробуй-ка останови!И в машину ко мнепостучало военное время —я впустил это время,замешенное на крови.И сейчас же в кабинуглаза из бинтов заглянули и спросили: «Куда ты?На Запад? Вертайся назад!..» Я ответить не смог,—по обшивке царапнули пули, я услышал: «Ложись!Берегись! Проскочили! Бомбят!»Этот первый налетоказался не так чтобы очень: схоронили кого-то,прикрыв его кипой газет, вышли чьи-то фигуры —назад, на шоссе — из обочин, как лет тридцать спустя,на машину мою поглазеть.И исчезло шоссе —мой единственно верный фарватер. Только — елей стволыбез обрубленных минами крон. Бестелесный потокобтекал не спеша радиатор. Я за сутки путине продвинулся ни на микрон.Я уснул за рулем.Я давно разомлел до зевоты.Ущипнуть себя за ухоили глаза протереть?! В кресле рядом с собойя увидел сержанта пехоты. «Ишь, трофейная пакость,— сказал он,—удобно сидеть...»Мы поели с сержантомдомашних котлет и редиски. Он опять удивился:откуда такое в войну?«Я, браток,— говорит,—восемь дней как позавтракал в Минске. Ну, спасибо, езжай!Будет время — опять загляну...»Он ушел на востоксо своим поредевшим отрядом. Снова мирное времяв кабину вошло сквозь броню. Это время гляделоединственной женщиной рядом. И она мне сказала:«Устал! Отдохни — я сменю!»Все в порядке. На месте.Мы едем к границе. Нас двое. Тридцать лет отделяетот только что виденных встреч. Вот забегали щетки,отмыли стекло лобовое — мы увидели знаки,что призваны предостеречь.Кроме редких ухабов,ничто на войну не похоже.Только лес — молодой,да сквозь снова налипшую грязь два огромных штыкаполоснули морозом по коже, остриями — по-мирному —кверху, а не накренясь.Здесь, на трассе прямой,мне,не знавшему пуль,показалось, что и я где-то здесьдовоевывал невдалеке. Потому для меняи шоссе, словно штык, заострялось, и лохмотия свастикболтались на этом штыке.
В. Высоцкий
О моем старшине
И помню райвоенкомат.«В десант не годен — так-то, брат.Таким, как ты, там невпротык...» И дальше — смех:мол, из тебя какой солдат,тебя — хоть сразу в медсанбат!..А из меня такой солдат, как изо всех.А на войне — как на войне.А мне и вовсе, мне — вдвойне.Прилипла к телу гимнастерка на спине.Я отставал, сбоил в строю...По как-то раз в одном бою,не знаю чем — я приглянулся старшине....Шумит окопная братва:«Студент! А сколько дважды два?Эй, холостой, а правда графом был Толстой?И кто евоная жена?..»Но тут встревал мой старшина:«Иди поспи, ты ж не святой, а утром — бой».И только раз, когда я всталво весь свой рост, он мне сказал:«Ложись!..»— и дальше пару слов без падежей.К чему, мол, дырка в голове?!И вдруг спросил: «А что, в Москве,—неужто вправду есть дома в пять этажей?»Над нами — шквал! Он застонал — и в нем осколок остывал, и на вопрос его ответить я не смог: он в землю лег — за пять шагов, за пять ночей и за пять снов — лицом на Запад и ногами на Восток.
В. Высоцкий
Черные бушлаты
Евпаторийскому десантуЗа нашей спиною остались паденья, закаты,— ну хоть, бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлет! Мне хочется думать, что черные наши бушлаты дадут нам возможность сегодня увидеть восход.Сегодня на людях сказали: «Умрите геройски!»Попробуем, ладно, увидим, какой оборот...Я только подумал, чужие куря папироски:тут - кто как умеет, мне важно — увидеть восход.Особая рота — особый почет для сапера. Не прыгайте с финкой на спину мою из ветвей, напрасно стараться — я и с перерезанным горлом сегодня увижу восход до развязки своей.Прошли по тылам мы, держась, чтоб не резать их, сонных,и вдруг я заметил, когда прокусили проход:еще несмышленый, зеленый, но чуткий подсолнухуже повернулся верхушкой своей на восход.За нашей спиною в шесть тридцать остались, я знаю, не только паденья, закаты, но взлет и восход. Дни провода голых, зубами скрипя, зачищаю. Восхода не видел, но понял: вот-вот и взойдет!Уходит обратно на нас поредевшая рота. Что было — не важно, а важен лишь взорванный форт. Мне хочется верить, что грубая наша работа ним дарит возможность беспошлинно видеть восход.
В. Высоцкий
Высота
Вцепились они в высоту, как в свое. Огонь минометный, шквальный... А мы все лезли толпой на нее, как на буфет вокзальный.Ползли к высоте в огневой полосе, бежали и снова ложились, как будто на этой высотке вдруг все дороги и судьбы скрестились.И крики «ура!» застывали во рту, когда мы пули глотали. Семь раз занимали мы ту высоту, семь раз мы ее оставляли.И снова в атаку не хочется всем, земля — как горелая каша... В восьмой раз возьмем мы ее насовсем — свое возьмем,кровное,наше.А может, ее стороной обойти?И что мы к ней прицепились?!Но, видно, уж точно — все судьбы-путина этой высотке скрестились.Все наши деревни, леса, города в одну высоту эту слились — в одну высоту, на которой тогда пути наши, судьбы скрестились.Вцепились они в высоту, как в свое, огнем высоту поливая, а мы упрямо ползли на нее, товарищей оставляя.
В. Высоцкий
* * *
Мерцал закат, как блеск клинка. Свою добычу смерть считала. Бой будет завтра, а пока — взвод зарывался в облака и уходил по перевалу.Отставить разговоры! Вперед и вверх, а там... Ведь это наши горы, они помогут нам. Онипомогут нам!А до войны вот этот склон немецкий парень брал с тобою. Он падал вниз, но был спасен, а вот сейчас, быть может, он свой автомат готовит к бою.Отставить разговоры! Вперед и вверх, а там... Ведь это наши горы, они помогут нам. Онипомогут нам!Ты снова тут, ты собран весь. Ты ждешь заветного сигнала. И парень тот — он тоже здесь, среди стрелков из «Эдельвейс». Их надо сбросить с перевала.Отставить разговоры! Вперед и вверх, а там... Ведь это наши горы, они помогут нам. Онипомогут нам!Взвод лезет вверх, а у реки —тот, с кем ходил ты раньше в паре.Мы ждем атаки до тоски, а вот альпийские стрелки — сегодня что-то не в ударе.Отставить разговоры! Вперед и вверх, а там. Ведь это наши горы, они помогут нам. Онипомогут нам!
В. Высоцкий
Расстрел горного эха
В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,помеха, на кручах таких, на какие никто не проник,никто не проник, жило-поживало веселое горное, горное эхо, оно отзывалось на крик — человеческий крик.Когда одиночество комом подкатит под горло,под горло и сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет,в обрыв упадет, крик этот о помощи эхо подхватит, подхватит проворно, усилит и бережно — в руки своих — донесет.Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,и зелья, чтоб не был услышан никем громкий топот и храп,топот и храп, пришли умертвить, обеззвучить живое, живое ущелье, и эхо связали, и в рот ему всунули кляп.Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха,потеха, И эхо топтали, но звука никто не слыхал,никто не слыхал… К утру расстреляли притихшее горное, горное эхо, И брызнули камни, как слезы, из раненых скал...
В. Высоцкий
Разведка боем
Я стою. Стою спиною к строю. Только добровольцы — шаг вперед. Нужно провести разведку боем. Для чего — да кто ж там разберет... Кто со мной? С кем идти? Так, Борисов... Так, Леонов… И еще этот тип из второго батальона!Мы ползем, к ромашкам припадая. Ну-ка, старшина, не отставай! Ведь на фронте два передних края: наш, а вот он — их передний край. Кто со мной? С кем идти? Так, Борисов... Так, Леонов … Да!.. Еще этот тип из второго батальона!Проволоку грызли без опаски — ночь, темно и не видать ни зги. В двадцати шагах — чужие каски (с той же целью — защитить мозги).Кто со мной? С кем идти? Здесь Борисов, здесь Леонов. Ох, еще этот тип из второго батальона!Скоро будет Надя с шоколадом. В шесть они подавят нас огнем. Хорошо, нам этого и надо. С богом, потихонечку начнем.С кем обратно идти?Так, Борисов... Где Леонов?!Эй, ты жив?! Эй, ты, типиз второго батальона! Пулю для себя не оставляю. Дзот накрыт, и рассекречен дот. Этот тип, которого не знаю, очень хорошо себя ведет.С кем в другой раз ползти? Где Борисов? Где Леонов? Правда, жив этот тип из второго батальона.На НП, наверное, в восторге, но фуражки сняли из-за нас. Правильно. Считай, что двое в морге, двое остаются про запас.С кем еще раз ползти? Где Борисов? Где Леонов? Рядом лишь этот тип из второго батальона....Я стою спокойно перед строем. В этот раз стою к нему лицом. Кажется, чего-то удостоен,— награжден и назван молодцом.С кем в другой раз идти?! Где Борисов? Где Леонов?.. И парнишка затих из второго батальона.
В. Высоцкий
Он не вернулся из боя
Почему все не так? Вроде — все как всегда: то же небо — опять голубое, тот же лес, тот же воздух и та же вода... Только он не вернулся из боя.Мне теперь не понять, кто же прав был из нас в наших спорах без сна и покоя. Мне не стало хватать его только сейчас, когда оп не вернулся из боя.Он молчал невпопад и не в такт подпевал, он всегда говорил про другое, он мне спать не давал, он с восходом вставал, а вчера не вернулся из боя.То, что пусто теперь,— не про то разговор: вдруг заметил я — нас было двое... Для меня словно ветром задуло костер, когда он не вернулся из боя.Нынче вырвалось — будто из плена весна — по ошибке окликнул его я:«Друг, оставь покурить!»— а в ответ — тишина... Он вчера не вернулся из боя.Наши мертвые нас не оставят в беде, наши павшие — как часовые... Отражается небо в лесу, как в воде,— и деревья стоят голубые.Нам и места в землянке хватало вполне, нам и время — текло для обоих... Все теперь — одному. Только кажется мне, это я не вернулся из боя.
В. Высоцкий
Звезды
Мне этот бой не забыть нипочем — смертью пропитан воздух, а с небосклона бесшумным дождем падали звезды.Вон снова упала — и я загадал: выйти живым из боя... Так свою жизнь я поспешно связал с глупой звездою.Я уж решил: миновала бедаи удалось отвертеться...Но с неба свалилась шальная звезда —прямо под сердце.Нам говорили: «Нужна высота!» и «Не жалеть патроны!»... Вон покатилась вторая звезда — вам на погоны.Звезд этих в небе, как рыбы в прудах, хватит на всех с лихвою. Если б не насмерть, ходил бы тогда тоже — Героем.Я бы звезду эту сыну отдал, просто — на память... В небе висит, пропадает звезда — некуда падать.
