М. Шехтер

Год второй

Ещё плывут над нами тучи,
И смертный бой ещё идет,
И можно со звездой падучей
Подбитый спутать самолет.

Но все проходит неизбежно,
И среди пепла и костей
Уже цветок родился нежный,
И в мертвом доме – крик детей.

Пусть это только полдень битвы,
Но больше не настанет ночь!
И шепчут старики молитвы,
Чтобы приходу дня помочь.

А он придет из тьмы туманной,
На все другие не похож,
Тот неугаданный, желанный
День, для которого живешь.

В тот день пушкарь на поле боя
Заметит мертвым и живым:
- Какое небо голубое,
Его не помню я таким!

В. Яковенко

Баллада о шахтерской каске

На ней от времени слегка
Поблекла и облезла краска,
Но как близка
для горняка
Шахтерская простая каска.
С ней счастье выпало дружить
И славу множить год от года…
Но довелось ее сменить
На каску боевых походов.
Пехота, сквозь огонь и дым,
Снегами, по болотам тряским –
По всем дорогам фронтовым
Прошел шахтер
в солдатской каске.
И ночью чудилось ему,
Что вновь
крутых пластов коснулся.
Кто знает, может, потому
Он выжил
и домой вернулся.
Опять я вижу:
как тогда,
В боях за милый край донбасский,
Великой армии труда
Идет солдат
в шахтерской каске.

А. Ясный

На взятие Таганрога

Еще не раз
салюту загреметь, -
И знаем мы,
что после Таганрогских,
дивизиям мы будем
славу петь –
Полтавским,
Брянским
и Днепропетровским.
Москва в огнях.
Торжественный венец
Ракетных звезд
героям салютует.
И враг дрожит:
он чует свой конец.
Беда врагам,
когда Москва ликует!

А. Яшин

Далекие походы

Желтые дороженьки,
Далекие походы.
Ноженьки вы, ноженьки,
Ботинки-скороходы!

Дубленые, солдатские, -
Шнурки в пыли багровой,
Подошвы ленинградские,
Уральские подковы.

Низы, лощины грязные,
Болото на болоте,
Завалы непролазные, -
А вы себе идете!

А вы себе шагаете
И удержу не знаете,
И горы вам не горы,
Озера не озера.

Дорог и троп исхожено –
Самим не надивиться!
Но нам было положено
Пройти по заграницам,

Чтоб воздухом свободы
Вздохнули все народы.

Над Польшей, над Румынией
Все шире небо синее.
Встречали нас со славою
Юнаки Югославии…

Пылят, пылят дороженьки,
Шумят речные воды.
Ах, ноженьки вы, ноженьки,
Ботинки-скороходы!

Суконные обмотки,
Железные подметки.
Земля вовек не видела
Уверенней походки.

М. Светлов

Письмо другу

В дыму, в обвалах
Уличного боя
(Припомни, друг,
Сегодня – ровно год),
За домом дом –
Мы двигались с тобою
Штурмующими группами вперед!
В Тиргартене –
Поток огня и стали,
Развалины цейхгауза горят,
И мрачно смотрит
Бисмарк с пьедестала
на русских автоматчиков отряд…
Мой старый друг!
Мы вспоминаем ныне
Прошедший первомайский день в Берлине.
В кругу родных
За праздничным столом
Мы с гордостью
Поведаем о нем.
И пусть расскажет
Старая гармонь,
Какой тогда был яростный огонь!
В застольной нашей песне вспоминай
Канун Победы –
Прошлый Первомай!
И завтра вновь
Победные знамена
Мы пронесем
В ряду стальных колонн,
И, первомайским солнцем озаренный,
Сомкнулся для парада батальон.

М. Светлов

Неизвестному солдату

Он умер от семьи своей вдали,
И гибели его нам неизвестна дата…
К могиле неизвестного солдата
Известные солдаты подошли…

Мы этот образ до сих пор храним –
Истерзанный свинцом лежал парнишка,
И не было при нем военной книжки –
Она в бою погибла вместе с ним…

Пусть мы его фамилии не знаем, -
Он был – мы знаем – верным до конца!
И мы в молчанье головы склоняем
Перед бессмертным подвигом бойца.

И дружба воинов неколебимо свята,
Она не умирает никогда!
Мы по оружию родному брату
Воздвигли памятник на долгие года!

Соединим же верные сердца
И скажем, как ни велика утрата:
Пусть нет фамилии у павшего бойца, -
Есть звание советского солдата!

В. Нарыжная

Я по селу иду с отцом

Как тих рассвет у нас в саду.
Как сини полевые дали!
Я по селу с отцом иду,
А на груди его – медали.

Они заслужены бойцом,
Горяч, в них луч зари проснулся…
Я рада, что иду с отцом,
Что он с войны домой вернулся!

Знамёна реют для меня,
Молчанья тянется минута…
Отец у Вечного огня
Стоит и плачет почему-то.

В. Нарыжная

Берёзовый сок

За селом берёза косы долу клонит.
А земля под нею всё о чём-то стонет.
Поседела с горя, по ночам не спится,
Страшный сорок первый ей, наверно, снится.

На стволе берёзы – пулевая рана:
Перед ней стреляли в парня-партизана.
С той поры из раны горький сок сочится
и слезою стынет на моих ресницах.

Вс. Рождественский

Могила бойца

День угасал, неторопливый, серый,
Дорога шла неведомо куда,
И вдруг, под елкой, - столбик из фанеры,
Простая деревянная звезда.

А дальше лес и молчаливой речки
Охваченный кустами поворот.
Я наклонился к маленькой дощечке:
«Боец Петров» и, чуть пониже, - год.

Сухой венок из побуревших елок,
Сплетенный чьей-то дружеской рукой,
Осыпал на песок ковер иголок,
Медлительно скользящих под ногой.

А тишь такая, точно не бывало
Ни взрывов орудийных, ни ракет…
Откуда он? Из Вологды, с Урала,
Рязанец, белорус? – Ответа нет.

Но в стертых буквах имени простого
Встает лицо, скуластое слегка,
И серый взгляд, светящийся сурово,
Как русская, равнинная река.

Я вижу избы, взгорья ветровые,
И, уходя к неведомой судьбе,
Родная, непреклонная Россия,
Я низко-низко кланяюсь тебе!

П. Шубин

Полмига

Нет,
Не до седин,
Не до славы
Я век свой хотел бы продлить,
Мне б только
До той вон канавы
Полмига,
Полшага прожить;

Прижаться к земле
И в лазури
Июльского ясного дня
Увидеть оскал амбразуры
И острые вспышки огня.

Мне б только
Вот эту гранату,
Злорадно поставив на взвод…
Всадить ее,
Врезать, как надо,
В четырежды проклятый дзот,
Чтоб стало в нем пусто и тихо,
Чтоб пылью осел он в траву!

…Прожить бы мне эти полмига,
А там я сто лет проживу!