Самуил Маршак

Да будет свет

Да будет свет – весёлый, яркий –
В наш первый вечер торжества!
Открыла площади и парки
Незатемнённая Москва.

Перекликаются в беседе
Московской улицы огни.
Один другому о победе
Сигнализируют они.

Но пусть опять над Спасской башней
Огнём наполнилась звезда –
Вчерашней ночи, тьмы вчерашней
Мы не забудем никогда.

Да будет вечной та минута,
Когда во тьме сверкал нам свет
Двадцатикратного салюта –
Сиянье залпов и ракет.

Весной, и летом, и в морозы
Взлетал фонтаном фейерверк.
В нём были ялтинские розы,
И венский парк, и Кёнигсберг.

Мы будем помнить эти годы,
Когда, охваченные тьмой,
Шли осторожно пешеходы
По нашей улице немой.

Когда столица провожала
Бойцов на фронт, а семьи в тыл
И от незримого вокзала,
Весь тёмный, поезд отходил.

Так мы работали и жили,
И этой зоркой темнотой
Мы наше право заслужили
На свет победно-золотой.

Вениамин Ащеулов

Ищи себя

Ищи себя, - мне говорят с пеленок.
А где себя искать – не говорят:
Или в краях, не очень отдаленных,
Или в мирах, что звездами горят?
Я исходил почти что всю планету
И недовольный поиском – ропщу.
А что если меня такого нету,
Которого неистово ищу?
Где взять, где отыскать мне эти свойства,
Чтобы служили компасом в пути?
А может быть, вот это недовольство
И есть все то, что надо мне найти?

Вениамин Ащеулов

* * *

Перед боем друзья неизменно прощаются,
Потому что из боя не все возвращаются.
Проглотив на прощанье по горькому кому
Той солдаткой тоски – по родным, по знакомым,
Обнялись, обменялись коротким «пока»
И ушли огневою дорогой полка.
Он ракетою вспыхнул на том перевале
И угас, когда вражью мы цепь прорывали.
А как только утих огневой ураган,
В темноте замаячил могильный курган.
Скорбный запах листвы надмогильных берез
В домик друга я ранней весною занес.
Усадили за стол.
Подносили вина.
А в душе, будто холм, поднималась волна
Той вины, что не знал тяжелее на свете…
За погибших в бою все живые в ответе.
А друзья по окопу, друзья по войне
За погибших в бою отвечают вдвойне.

Вениамин Ащеулов

Родники

Который день идем, идем без отдыха.
Как пьяные, шатаются ряды.
Жара и пыль.
Нам не хватает воздуха.
Во флягах нет ни капельки воды.
Перед глазами миражи мерещутся -
И мы глядим, глядим из-под руки –
Горят на солнце, и журчат, и плещутся
Земли российской чудо-родники.
Но здесь вокруг лежит земля чужая –
Неласкова, угрюма и тверда.
Вокруг впереди, как залпом оглушая,
Кричат: - Вода, товарищи! Вода!
Я жадно пью.
Вода, что губы милой.
И все ж себя на мысли я ловлю:
Из родников России черпал силы я,
А здесь я просто жажду утолю.

Вениамин Ащеулов

Вы не плачьте, ивы…

Хочешь быть счастливым –
Будь самим собою.
Вы не плачьте, ивы,
Над мой судьбою.
Лучше силы дайте
И наедине Молча пожалейте
Мужества вдвойне.
Что ни день, то нова
Ноющая боль,
Оттого, что снова я
Устремился в бой.
Оттого, что заново В бой бросая стих,
Рубежа желанного
Где-то не достиг.
Знаю,
Есть удачливей
Судьбы во сто крат –
Расписная дача,
Расписной халат.
Сладкая и вязкая
Жизнь,
Как пастила.
Я же канцелярского
Не нажил стола.
Все равно не ною,
Не клоню главы.
Что же надо мною
Наклонились вы?
Мне бы только строки –
Я на том стою, -
Как солдаты стойкие
В боевом строю.
Строчку не задушат
Годы-времена,
Коль прошла сквозь душу,
Коль в крови она.
Коль, идя сквозь вьюгу,
С ложью бой вела,
Коль в несчатьсе другу
Руку подала.
Ивушки, не скрою –
Нелегко в пути,
Вечным непокоем
За строку плати.
Только вы не плачьте
Над моей судьбой!
Пожалайте счастья –
Завтра снова в бой!

Вениамин Ащеулов

* * *

У твоей одногодки не видно седин –
Знать, прошла стороной от суровых годин.
У тебя же до срока бела голова,
Дочь солдата, солдата вдова.
Не с того ли с людьми ты добра и щедра,
Что так много в твоих волосах серебра?

Вениамин Ащеулов

* * *

Вновь плывут голубые туманы
По низинам родимых полей,
И летят в чужерземные страны
Караваны седых журавлей.
Тают в мареве дымки далекой
Улетающих птиц косяки
И разносятся в небе высоком
Отголоски прощальной тоски.
Неужели я верил когда-то,
Жадно слушая птиц голоса,
Что за дальним степным перекатом
Ждет их мир, где царят чудеса?
Птицы, птицы, я вас понимаю,
Нелегко приходилось и мне:
Сколько раз по родимому краю
Тосковал я в чужой стороне.
Снились мне не иранские розы
На пропахшем картечью снегу –
Снились русские наши березы
На весеннем крутом берегу.
И приволжские вольные песни
Без конца мне звенели в пути.
Оттого, что просторов чудесней,
Чем в России моей, не найти.

Вениамин Ащеулов

Идет Есенин росным лугом…

Звенит осенняя округа
В сплошном березовом дыму.
Идет Есенин росным лугом,
По-детски радуясь всему.
И взгляд все выше, выше, выше –
Туда, где синь и облака.
Он рад, что безвозвратно вышел
Из дымной хмари кабака.
Нет ни тоски,
Ни прежней дрожи
От грустных всхлипов журавля.
Ему милее и дороже
Преображенная земля,
С моторным грохотом растущим,
С его же песнями вдали.
Нет эти ль песни о грядущем
Поэта к славе привели?
Он был обвенчан с далью этой,
Что ясно вымыла гроза.
И небо красит синим цветом
Его веселые глаза.

Вениамин Ащеулов

* * *

Легко бывает в жизни дважды, -
Когда ты только что в пути
И в неуемном сердце жажда
Все испытать, познать, пройти.
И легкость есть еще другая.
Вершина. Стаи облаков.
А позади тропа крутая
Со шрамами твоих шагов.
Там и сомненья и тревоги
Не раз кружили над тобой,
Пытался ветер сбить с дороги,
Тянули глыбы за собой.
Но что минувшие печали,
Коль за плечами – два крыла?
И, видя гордый взлет орла,
Ты снова счастлив, как вначале!

Вениамин Ащеулов

* * *

Нам благ не дарит человечество,
Но отчего, скажите мне,
Порой неудержимо хочется
Побыть с собой наедине?
Быть может, это от усталости?
Ноя усталость прочь гоню.
Быть может, это признак старости?
Нов сердце юность я храню.
А может быть, непримиримое
Хочу я в тайне применить,
И к счастью, мне лишь только зримому,
Прямую тропку проторить?
Нет, вижу к счастью путь иначе я –
Пусть он труднее, но верней –
И знать хочу: а что же значу я
В водовороте бурных дней?
И хоть не дарит одиночество
Нам никаких на свете благ,
Побыть с собой все чаще хочется,
Чтобы собрать себя в кулак.