Хусин Гашков
(перевод с черкесского Виктор Стрелков)

Юбилейная здравица

Край мой горный,
край мой песенный -
Карачаево-Черкесия!
Над тобою, дочь России,
Небосвод весенне-синий,
Над тобою, пламенея,
Плещут флаги юбилея.
Солнце ярким медным горном
Песнь поет ущельям горным
И полям, и грозным скалам
О расцвете небывалом,
О победах за полвека,
О дороге человека,
Что шагал сквозь быт дремучий
К жизни светлой, к жизни лучшей,
Человека, что когда - то
Смело сбросил цепь адата
И расправив гордо плечи,
Шел вперед сквозь труд и сечи,
Шел счастливый, шел упорно,
Строя школы, сея зерна.
Край, мой горный,
Край мой песенный.
В январе сегодня - Май,
Карачаево-Черкесия,
Мой любимый, милый край.
За тебя мой тост заздравный:
Пройден путь в полсотни лет,
Продолжай путь этот славный
К рубежам больших побед!

На Чукотке, на Чукотке,

На Чукотке, на Чукотке,
Там, где горы Пекульнеи,
На Чукотке, о которой
Помню даже и во сне я,
Там, где родина моя,
Где повсюду - дома я,
Есть у быстрого ручья
Стойбище знакомое.
Люди в стойбище живут,
Как и дети наши жили.
Ты слыхал, чтоб крышу …. шили?
А у нас вот крышу шьют!
Шьют ее из шкур оленьих,
И зимою крыша эта
Греет нас на удивление
И дает прохладу летом…

Мерзляков В.

Мой город (Стих о Черкесские)

Порой глазам не веришь сам
Сегодня дом - вчера траншея
И не по дням ,а по часам,
Черкесск растет и хорошеет.

А. Толстой

Край ты мой, родимый край,

Край ты мой, родимый край,
Конский бег на воле,
В небе крик орлиных стай,
Волчий голос в поле!
Гой ты, родина моя!
Гой ты, бор дремучий!
Свист полночный соловья,
Ветер, степь да тучи!

Назир Хубиев
(перевод с карачаевского Ф. Чуева)

Река Азрек

Вдали от гор печальными глазами
Я видел в мире много славных рек,
Но пахнет детством, первыми цветами
Ущелье, где шумит родной Азгек.
Бежит тропинка белая туренком
Высоко в горы, в первозданный снег,
И мне в глаза доверчивым ребенком
Глядит незамутненно мой Азгек.
Свой голос слышу у истока
И скрип родных, прадедовский телег.
На палке скачет мальчик черноокий
У родника, где начался Азгек.
Широкими глотками не однажды
Там воду пил джигит Хаджи-Абрек.
живи и здравствуй утоленьем жажды,
Моей земля клокочущий Азбек!
Ты пенишься в теснинах исполинских,
Бессмертен гул, неудержим твой бег,
Ты скачешь, словно всадник тебердинский
На песенный турнир, родной Азбек.
Вдали от гор я повидал под небом
Немало добрых и глубоких рек.
Ты пахнешь детсвом, молоком и хлебом,
И первыми цветами, мой Азгек.

Иван Кашпуров

Гуниб

Расулу Гамзатову

Гуниб, Гуниб! – хребтины гор – парадом,
И выше только неба синева.
Орлы и горцы селятся тут рядом,
Блюдя друг друга нравы и права.

Полёт орлов – и стать, и мощь, и гордость,
И голубая воля без границ…
Да, что-то есть в обличье их от горцев,
Как и у горцев что-то есть от птиц.

Гуниб, Гуниб! – подъята к солнцу близко
Скупая каменистая земля,
Где вечно спят под тяжким обелиском,
Кто штурмовал твердыню Шамиля.

А нынче здесь в просторном небе лета
Взмывают журавли под облака.
О всех погибших на земной планете
Они – и скорбь, и память на века.

Иван Кашпуров

На Азовском море

Виктору Лыкову

Словно в дикой стихии танца,
Разгоняя волну за волной,
От Ачуево до Бердянска
Ветер мечется, как шальной.

И зверея, ревёт, клокочет
Море ярости и беды.
Лишь мартын-хохотун хохочет
Над зелёною злобой воды.

Волны тешатся силой грубой.
Но волнам штормовым вопреки –
В море буйное, к чёрту в зубы
Направляются рыбаки.

Эти парни привыкли спорить
С ветром хлёстким, с косым дождём.
Им покорно Азовское море,
Им солёная зыбь – нипочём…

Пусть баркасы взлетают щепкой
На гривастые гребни валов –
Парни верят в удачу крепко
И в ещё небывалый улов.

Принесут им добычу сети.
И в награду за смелый труд
Затрепещут на палубе сельди
И серебряной грудой замрут.

Иван Кашпуров

На Домбае

Вершины гор взметнулись круто,
И вровень с ними – звёздный мир.
В ущелье холодно и люто
Вскипает дикий Гоначхир.

В ущелье буки вековые
Да корабельных сосен взлёт,
И мы с тобою пьём впервые
Не воду пьём, а жидкий лёд.

Костёр. Постреливают сучья,
Коптятся донья котелков.
Над ними каменные кручи
И кручи белых облаков.

Ну что им время, скалам этим?
Ну что им наша суета?
Мы перед ними, словно дети,
Хотя и дерзки иногда…

О, горы снежные Домбая,
Ручьёв и речек голоса,
Немые льды, и зелень мая,
И небом полные глаза!

Иван Кашпуров

Предкавказье

Степь и степь. Деревея полынистый запах
Да ветров азиатских звереющий храп.
Как медведицы, вставши на задние лапы,
Смотрят в дали веков глыбы каменных баб.

Здесь ещё не забыли курганы седые,
Что копытами острыми мяла траву
Полудикая конница хана Батыя,
Собираясь весною в набег на Москву.

Здесь гудела земля, словно бубен шамана,
От сорвавшихся вскачь полохливых коней.
Но скрывалась орда в сизой дымке тумана –
И опять тишина, степь да коршун над ней.

Здесь, на воле, сайгаки садами гуляли,
волчий выводок – вслед, и упрям, и свиреп.
Здесь некрасовцы раны свои заживляли,
И от гнева Петра укрывала их степь.

Предкавказье. Российской державы границы
От незванных гостей казаки стерегли.
По лощинам, по речкам селились станицы –
Обживались окраины русской земли.

Колыхались хлеба на орлиных просторах,
Возле копаней посконь сушилась, бела,
И рожали казачки детей, для которых
Степь горячая родиной светлой была.

Иван Кашпуров

Теберда

Палатку выдал пункт проката,
И вот я выбрался сюда,
Где широко на перекатах
Шумит шальная Теберда.

Она, синя, как небо сине,
Как сини льды, она синя.
Её извечный шум в теснине
Врачует бережно меня.

Мой слух натружен гулом улиц,
Любовью горькою душа…
Сижу на брёвнышке, ссутулясь,
Сосновой свежестью дыша.

И убаюкивает речка
Нехитрой песенкой своей.
Лишь мама пела та сердечно
Над колыбелькою моей.