Иван Кашпуров
Предкавказье
Степь и степь. Деревея полынистый запах Да ветров азиатских звереющий храп. Как медведицы, вставши на задние лапы, Смотрят в дали веков глыбы каменных баб. Здесь ещё не забыли курганы седые, Что копытами острыми мяла траву Полудикая конница хана Батыя, Собираясь весною в набег на Москву. Здесь гудела земля, словно бубен шамана, От сорвавшихся вскачь полохливых коней. Но скрывалась орда в сизой дымке тумана – И опять тишина, степь да коршун над ней. Здесь, на воле, сайгаки садами гуляли, волчий выводок – вслед, и упрям, и свиреп. Здесь некрасовцы раны свои заживляли, И от гнева Петра укрывала их степь. Предкавказье. Российской державы границы От незванных гостей казаки стерегли. По лощинам, по речкам селились станицы – Обживались окраины русской земли. Колыхались хлеба на орлиных просторах, Возле копаней посконь сушилась, бела, И рожали казачки детей, для которых Степь горячая родиной светлой была.
Иван Кашпуров
Теберда
Палатку выдал пункт проката, И вот я выбрался сюда, Где широко на перекатах Шумит шальная Теберда. Она, синя, как небо сине, Как сини льды, она синя. Её извечный шум в теснине Врачует бережно меня. Мой слух натружен гулом улиц, Любовью горькою душа… Сижу на брёвнышке, ссутулясь, Сосновой свежестью дыша. И убаюкивает речка Нехитрой песенкой своей. Лишь мама пела та сердечно Над колыбелькою моей.
Николай Рубцов
Живу вблизи пустого храма,На крутизне береговой,И городская панорамаОткрыта вся предо мной.Пейзаж, меняющий обличье,Мне виден весь со стороныВо всём таинственном величьеСвоей глубокой старины.Там, за рекою, свалка брёвен, Подъёмный кран, гора песка, И торопливо – час неровен! – Полощут женщины с мостка Своё бельё – полны до края Корзины этого добра, А мимо, волны нагоняя, Летят и воют катера.Сады. Желтеющие зданья Меж зеленеющих садов, И тёмный, будто из преданья, Квартал дряхлеющих дворов, Архитектурный чей-то опус, Среди квартала… Дым густой… И третий, кажется, автобус Бежит по линии шестой. Где строят мост, где роют яму, Везде при этом крик ворон, И обрывает панораму Невозмутимый небосклон. Кончаясь лишь на этом склоне, Видны повсюду тополя, И там, светясь, в тумане тонет Глава безмолвного кремля…
Азрет Акбаев
Уголок России
Большой России горный перстенёк – Мой Карачай, – что там ни говори, Тебя объехать вдоль и поперёкВесь можно от зари и до зари. Ты обогреешь в стужу, как очаг, А в зной – холодный поднесёшь родник. Мерцают звёзды на твоих плечах, Хоть чином ты поныне невелик. Гнездовие моё – мой Карачай, Гордись своей высокою судьбой. И впредь весне свиданье назначай, И помни пережитое тобой. Мой Карачай – благословенный край, Любви к тебе вовек не утолю. Коль честь твою унижу – покарай, Но от себя не отлучай – молю! Живу, как предки, у Эльбрус горы, Где реки мчат со скальных рубежей. Сам Лев Толстой писал, что мы храбры, А толк он ведал в лихости мужей. Что мы гостеприимны, написал, А он-то знал в людском радушье толк. Мой Карачай, тебе его похвал Достойным быть повелевает долг!
Галина Евтушенко
***
Памятью детства степная дорога Будит далёкую быль. Я погружаю усталые ноги В мягкую, тёплую пыль. Как распоясалось это раздолье, Небо и землю забрав. Снова встречает меня Ставрополье Запахом скошенных трав. Я прохожу по широкому лугу. Старый дощатый забор Вновь пропускает меня, как подругу, В старый заброшенный двор. Прячется дом за кустами сирени, Словно спасаясь от бед. Снова скрипят под ногами ступениОтзвуком прожитых лет.
Кайсын КУЛИЕВ
Кавказ
Мой отчий край, Кавказ мой старый, Рождённому у этих скал, Зелёной веткою чинары В мой первый день ты мне махал. Я лазал в глубь твоих расщелин, Законнорождённый твой сын. Ты мне дарил и склонов зелень, И белизну своих вершин. И я, Кавказ, тебя не предал Вдали от дедовских могил, Все радости твои и беды В глазах и в сердце я хранил. И то, что твоему величью Не создал я достойный гимн, Я объясню косноязычьем, А не предательством своим. Всегда слабей любви и веры Слова людей; мы не вольны Служить чему-то выше меры Тех сил, что скупо нам даны. Трубить я не умею в трубы, Но знаю, что в последний час Мои синеющие губы Замрут, произнеся: «Кавказ!». Родимый край, прошу я редко, Но всё же милость соверши: В последний день своею веткой, Как в день мой первый, помаши!
Кайсын КУЛИЕВ
Балкарский пейзаж
Травы зелёные. Чёрные буйволы. Жёлтый подсолнух. Ущелье. Река. И вознесён над пирами и буднями Камень, который похож на быка. Связаны с вечностью узами кровными Горные выси, где дремлет зима. И с черепичными красными кровлями В лозах шипучих толпятся дома. Шапкой лицо вытирает усталое Каменотёс, прижимаясь к скале, И ест, белозубый, яблоко алое Мальчик, что едет верхом на осле. Пыльный автобус дорогою давнею Тянется в горы, дыша горячо. А сокол на линию сел телеграфную, Словно сокольничему на плечо. Стадо спускается с горного пастбища, Девушка полный приносит кувшин. Буднично-буднично, празднично-празднично Льётся прохлада со снежных вершин.
Расул Гамзатов
Дагестану
Имя смакую твоё по слогам: Выдохнул – «Даг», следом выдохнул – «стан». Льну, Дагестан мой, к альпийским лугам, Тропок касаясь твоих, как стремян. Сходится клином на родине свет. Право, не знаю, твой верный наиб, Индия больше тебя или нет, Неотразимый Париж иль Гуниб. Даришь свою мне и старь ты и вновь, Реки, как барсов, вскормив на плечах. Вёрстами люди не мерят любовь, Все рождены мы с пристрастьем в очах. Был тот чеканщик велик, как пророк, Что отраженье твоё среди дня На колыбели и сабле насёк И на мятежной душе у меня. Вновь о твоей размышляя судьбе, Край, вознесённый к седым небесам, Я забываю легко о себе, Выше от этого делаясь сам. Снег на вершинах и море внизу, Туры трубят по отвесным лесам. Если себя пред тобой вознесу, Меньше от этого сделаюсь сам. Гулом ущелий меня позови, Посвистом, что предназначен коню. Вольный наиб несвободной любви – Я пред тобою колени клоню.
Расул Гамзатов
Каспий
Скажи, родимый Каспий, на каком Из сорока наречий Дагестана Ты говоришь? Язык звучит твой странно, Он непонятен мне, хоть и знаком. Он мне напоминает гул, который Я на базарах слышал до сих пор, Когда звучат все языки, все сорок, Единым языком народов гор. Я прихожу твои услышать речи, Постичь твои повадки человечьи. Ты покачнёшься вдруг – едва-едва, То зашуршишь, как на лугу трава, То вдруг, как птичья стая, защебечешь. То стонешь, как на кладбище отец, Прощаясь с сыном, со своей надеждой, То утихаешь, как больной мудрец, Осмеянный удачливым невеждой. Мне кажется, что сердце у меня Напоминает чем-то это море: В Весёлый час оно поёт, звеня, И глухо бьётся в час большого горя. И, зная это сходство, может быть, Ему я доверяю тайны свято, И без его воды солоноватой, Как без воды, я не могу прожить.
Расул Гамзатов
***
Мне ль тебе, Дагестан мой былинный, Не молиться, тебя ль не любить, Мне ль в станице твоей журавлиной Отколовшейся птицею быть? Дагестан, всё, что люди мне дали, Я по чести с тобой разделю, Я свои ордена и медали На вершины твои приколю. Посвящу тебе звонкие гимны И слова, превращённые в стих, Только бурку лесов подари мне И папаху вершин снеговых!
