Вера Ступакова

Наказ сыну

Я провожала первенца в солдаты,
Но не сковала боль рассудок мой,
Как матери, что отдала когда-то
Любимца-сына бойне мировой.
Я думала: святое дело мира
Мы отстоим. Бессильные скорбят.
И наказала: "Слушай командиров,
Пускай научат мужеству тебя".
Храни Отчизну как зеницу ока:
Она дороже матери родной...
И прозвище стремительное - Сокол –
Оправдывай, мой мальчик озорной!"
Уехал сын. В рассвете темно-синем
Уже не видно милого лица...
А я стою и думаю: Россия,
Прими на службу нового бойца.

Александр Мосинцев

Баллада о солдатском доме

В сороковом, перед войной,
На самом видном месте
Хотел он дом поставить свой,
Покрытый белой жестью.
Все б хорошо, да в час не тот
Задумал мастер дело.
Война стояла у ворот,
И, озаряя небосвод,
Земля огнем горела.
За пропыленным большаком
Пылали дол и хаты,
Когда он с легким узелком
Спешил к военкомату.
Солдатской верою богат,
Под кровом и без крова
Мечтал: когда придет назад,
Посадит он фруктовый сад
И дом построит новый.
Простор и даль родимых мест
Открыть поможет сыну...
Был долог путь его на Брест
И труден - до Берлина.
А все ж сумел, чертям назло,
Живым домой вернуться.
Солдата ждало все село
И та, с которой повезло
В свой срок не разминуться.
Он к ней подался сам не свой,
Насквозь пропахший потом,
И ощутил, как за спиной
Его с упрямостью смешной
Оттягивает кто-то.
Чуть покосился:
"Мать моя! Ужель подрос настолько?"
И в горле ком до забытья,
И слезы, слезы: "Коля?" - "Я", -
Насупясь, молвил Колька.
Мальцы, не знавшие отцов,
Росли в стране военной.
Такие парни - будь здоров! –
Надежда маленьких дворов
И Родины священной.
Отец мальчишку целовал,
На руки взять пытался.
А он, бессовестный, визжал
И бил отца, войдя в запал:
"Чего ты привязался!"
Так жизнь входила в колею
И требовала свято
Нести со всеми кладь свою
Да брать еще и на семью,
В которой ждут солдата.
Страда катила за страдой,
Мокра была рубашка.
И как тогда, перед войной,
Мечтал он дом поставить свой,
Едва придет поблажка.
Но мир начальственно басил,
И вновь без передышек
Солдат пахал, солдат косил
И в свежем запахе стропил
Чужие ладил крыши.
Отсрочек не было ему.
Росли и крепли дети.
Они ушли по одному,
И, глядь, в родительском дому -
С женой, как на повети.
Теперь бы в самый раз с весны
Начать закладку дома.
Недолги ночи, дни ясны,
Но для кого они нужны,
Просторные хоромы?
Свое жилье он обойдет –
Ничем других не хуже.
Ну, может, видом не берет,
Ну, может быть, размах не тот
Да окна чуть поуже.
Посадит внука под окном
И думает устало:
"Малец в меня, построит дом,
Вот только б на веку крутом
Война не помешала".

ИВАН БЕЛОУСОВ

Прозрение

Тот горький день нам о беде поведал,
Боль обожгла мальчишечьи сердца,
Когда у Кольки расстреляли деда,
А у Валька повесили отца.
В полях ветра студеные сквозили.
Два трупа остывали на снегу.
И видел я, как бабы голосили,
И позабыть их слезы не могу.
Потом к погосту двигались толпою...
Вчера еще я жизнь не понимал,
Я только слышал дальний отзвук боя
И взгляд, пугаясь, к небу поднимал.
А в этот день,
В тот страшный полдень стылый,
Неведенья обрушилась стена.
Я чувствовал, как пробивалась с силой
В душе моей ребячьей
Седина.
И я, взрослея, плакать не решался,
Уже не страх, а гнев в себе копил,
И к матери, как в прошлый день, не жался,
А сам себя в мужанье торопил.
В первые сердце шевельнулось люто,
В глазах качнулись темные круги.
Я раньше знал,
Что есть на свете - люди,
В тот день узнал,
Что в мире есть - враги.

День Победы

Еще с черемух цветом не мело,
Еще сирень пьяняще не дымила,
Но - близок срок.
Устало спит село.
В конторке дремлет сторож дед Данило.
Отяжелели веки старика,
И он, уйдя в недолгий сон от мира,
Так резко чует, как его рука
Оторванная
в пальцах защемила.
Рукою той, что он похоронил
Недалеко от Старого Оскола,
Два года бьет врагов во сне Данил,
И все зудит в ней будто бы осколок.
Зарею сладко спится. Тишина
Господствует на близком взлете утра...
Но вдруг срывает дымку полусна
Не вовремя оживший репродуктор.
Имея опыт стража, дед Данил
Вскочил, насторожась в недоуменье,
Но репродуктор замер на мгновенье,
И дед спросил: "Эй, кто там гомонил?"
В ответ услышал: "Говорит Москва!
Одержана великая победа!:."
И замер дед, услышав те слова,
Скользнули слезы по щекам у деда.
Не в силах чувств наплывших превозмочь,
Он выскочил, вдыхая воздух мая,
И стал во всю неумершую мощь
Бить в рельс набатно, спящих поднимая.
Еще не зная, что произошло,
Полны тревог, предчувствий и волненья,
Бежали бабы, дети... Все село
Бежало в этот ранний час к правленью.
И, сгрудившись, разбуженный народ
Все сотни взглядов устремил на деда...
Данило помолчал,
Шагнул вперед
И объявил:
- Сегодня День Победы!

Саласпилсский мемориал

Недалеко от Риги, в лесу, на месте бывшего концлагеря,
в память о жертвах фашистского террора сооружен
мемориальный ансамбль, где шли дорогой смерти
непокоренные.

Рожденный на земле, остановись!
Живущий на земле, остановись!
Идущий по земле, остановись!
В ком бьется Человек, остановись!
Остановись!
Всю суетность сует
Забудь на миг.
Возвысся над собою
У этих плит, где проступает след
Испепеленных, но зовущих к бою.
Пред памятью замученных - склонись!
Пусть в ярком свете сердце облучится.
Остановись, живущий!
Поклянись,
Что на земле такого не случится.
Рожденный помнить, память позови,
Рожденный думать, мысли дай свободу,
Дух воскреси,
Былое оживи
И прокляни крестовые походы!
О, как блистали, бряцали кресты,
На легкий фарт бросаясь в марш-галопы!
И корчилась, зажатая в костры,
На тех крестах распятая Европа.
Дымы пугали мраком в полумгле,
Слезами были их следы политы.
Остановись, идущий по земле,
И поцелуй саласпилсские плиты!
Где под крестами смертный крест несли
И безымянно падали на плаху,
Несломленные - камнем проросли,
Непокоренно вспрянули из праха...
Саласпилсский угрюмый лес молчит.
А где-то под землей
тревогой века
Стучит набатно,
Будто бы кричит,
Неумершее сердце Человека:
- Да не затмится черным смрадом высь!
Да будут дни неистощимы светом!
На голос мертвых
голос свой возвысь,
Рожденный жить на перепутье этом!

Валентина Сляднева

Над обелиском солнце светит низко.
Холодных плит касается рука.
В полях, в лесах, не далеко, не близко
Плутает одинокая тоска.
Она - и взор, и слух дум материнских,
И безголосый крик: "Ты где, родной?"
Над обелиском солнце светит низко,
А если дождь пойдет - сплошной стеной.

Валентина Сляднева

Старый воин снова приумолк,
Закурил и вышел за ворота.
Видно, вспомнил боевой свой полк,
От которого осталась только рота.
Он не ведал, что такое страх.
Сгорбился. Глядит на сына снизу...
Во дворе играет внук. В руках
У него отстрелянные гильзы.

Валентина Сляднева

Ветеранская

Мы все реже собираемся вместе,
Чтобы выпить чару общей печали,
Затихают на земле наши песни,
Зарастают наши дни иван-чаем.
Опаленный край опять в прежней силе,
И березка поднялась на сугоре,
И на месте родников, где мы пили,
Полыхают земляничные зори.
По России - ой, по всей России! –
Почтальоны безотцовщину носили,
"На посту погиб" и "Смертью смерть
поправший..."
Или просто: "Без вести пропавший..."
По России - ой, по всей России! –
Ой, как наши мамы, наши жены голосили!
Никуда себя от боли не денешь!
Наша молодость окутана дымом,
Из былого поднимаются тени
Тех, что в бой ушли молодыми.
Мы все реже собираемся вместе
Там, где вороны до ночи кричали...
Затихают на земле наши песни,
Зарастают наши дни иван-чаем.

ЕЛЕНА ИВАНОВА

Встреча

Летит автобус, точно в гости к маю,
В окошко свежесть - наливай и пей!
Рвет челку ветер!
Глаз не отрываю
От гор вдали, предгорий и степей.
К асфальту льнет молоденькая травка,
Кусты навстречу взапуски бегут...
И вдруг водитель объявил:
- Курсавка!
Стоим не больше десяти минут.
Слова, бывает, бьют как будто током,
И так со мной случилось неспроста.
В трех километрах к северо-востоку
Находится тут где-то высота...
Там, если только верить "похоронке",
Отец мой... Там в последний бой он шел.
Шаг потому,
наверное,
тяжел,
Что рытвины
похожи на воронки.
На горизонте очертанья гор
Сквозь дымку далей пасмурно синеют.
Та высота - не этот ли бугор?
Жаль, травы слова молвить не умеют.
"Ну, расскажи мне, расскажи, ковыль!" –
Я наклоняюсь над травой степною.
"Я не сбивал с сапог солдатских пыль, -
Ковыль ответил. - Бой гремел зимою".
"Тогда ты, камень, все мне расскажи!
Ну, как ты можешь умолчать об этом?..
Тебя, быть может, кто-то положил
На бугорок нарочно, для приметы?.."
...Молчит земля, задумавшись о прошлом,
И я стою, забыв, что я в пути.
И кажется, легла на плечи ноша.
Мне эту ношу до конца нести.

Витислав Ходарев

Из детства

Брату Виктору

Мне день далекий вспомнился сейчас.
Была война, фашисты песни пели...
Из хаты с братом вышли мы в тот раз -
Мы поиграть,
Побегать захотели.
На большаке - машины. Словно рой,
Они гудели хрипло перед нами.
Нашли мы камни и пошли, как в бой,
На те машины с черными крестами.
И в первой же мы выбили стекло.
И, ничего еще не понимая,
Мы вновь искали камни, как-то зло
Их над собой в ручонках поднимая.
Меня схватил за шиворот солдат,
В лицо ударил, что-то дико взвизгнул.
И, как щенка, швырнул в соседний сад -
Вот так я познакомился с фашизмом.
Забыть такое?
Нет, я не забыл.
И горд я тем,
что я стекло разбил.