Е. Винокуров
Москвичи
В полях за Вислой соннойЛежат в земле сыройСережа с Малой БроннойИ Витька с Моховой.А где-то в людном мире,Который год подряд,Одни в пустой квартире,Их матери не спят.Свет лампы воспаленнойПылает над МосквойВ окне на Малой Бронной,В окне на Моховой.Друзьям не вставать. В округеБез них идет кино.Девчонки, их подруги,Все замужем давно.Пылает свод бездонный,И ночь шумит листвойНад тихой Малой Бронной,Над тихой Моховой.
Е. Винокуров
Двадцать пятого года рождения
Вчера мы писали диктанты,Чертили на досках круги,А утром уже интендантыНам выдали сапоги.В широкой армейской шинелиМы ростом казались малы,Мы песни заливисто пели,Скребли, провинившись, полы.Когда же, идя на ученья,Мы путали ногу подчас:- Двадцать пятого года рожденья! –С усмешкой кивали на нас.Но фронт наступил!Мы мужалиВ сражениях день ото дня,С соседом до битвы сдружаясь,Друзей после битв хороня.Орудия, танки, повозкиГремели по городам,И пели по-чешски и польскиВеселые девушки нам.А в час, когда звезды студеныНад онемевшей рекой,Немецкие аккордеоныРыдали рязанской тоской…
К. Симонов
***
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,Как шли бесконечные, злые дожди,Как кринки несли нам усталые женщины,Прижав, как детей, от дождя их к груди.Как слезы они вытирали украдкою,Как вслед нам шептали: - Господь вас спаси! –И снова себя называли солдатками,Как встарь повелось на великой Руси…Ну, что им сказать, чем утешить могли мы их?Но, горе поняв своим бабьим чутьем,Ты помнишь, старуха сказала: «Родимые,Покуда идите, мы вас подождем».«Мы вас подождем!» - говорили нам пажити.«Мы вас подождем!» - говорили леса.Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,Что следом за мной их идут голоса…Нас пули с тобою пока еще милуют.Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,Я все-таки горд был за самую милую,За горькую землю, где я родился.За то, что на ней умерить мне завещано,Что русская мать нас на свет родила,Что, в бой провожая нас, русская женщинаПо-русски три раза меня обняла.
Л. Ошанин
Пусть всегдабудет солнце
Солнечный круг,Небо вокруг –Это рисунок мальчишки.Нарисовал Он на листкеИ подписал в уголке:Пусть всегда будет солнце,Пусть всегда будет небо,Пусть всегда будет мама,Пусть всегда буду я.Милый мой друг,Добрый мой друг,Людям так хочется мира.И в тридцать пять Сердце опятьНе устает повторять:Пусть всегда будет солнце,Пусть всегда будет небо,Пусть всегда будет мама,Пусть всегда буду я.Тише, солдат,Слышишь, солдат, -Люди пугаются взрывов.Тысяча глазВ небо глядят,Губы упрямо твердят:Пусть всегда будет солнце,Пусть всегда будет небо,Пусть всегда будет мама,Пусть всегда буду я.Против беды,Против войныВстанем за наших мальчишек.Солнце – навек!Счастье – навек!Так повелел человек.Пусть всегда будет солнце,Пусть всегда будет небо,Пусть всегда будет мама,Пусть всегда буду я.
Л. Ошанин
***
Пусть близок враг, но если ты в траншееТы отделен от смерти бугорком.Ничья земля, чернея и рыжея,Лежит между тобою и врагом.Но есть мгновенье – напряженье воли –Ты из траншеи сделал полшага,И ни бетон, ни темнота, ни поле –Ничто не отдаляет от врага. И, в полный рост в огне над смертью высясь,Ты вдруг поймешь, не думая о ней,Что от тебя от одного зависитИсход войны, судьба земли твоей.
Л. Ошанин
Дороги
Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Знать не можешьДоли своей:Может, крылья сложишьПосреди степей.Вьется пыль под сапогами, полями,А кругом бушует пламяДа пули свистят.Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Выстрел грянет,Ворон кружит,Твой дружок в бурьянеНеживой лежит.А дорога дальше мчится, пылится, клубится,А кругом земля дымится –Чужая земля!Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Край сосновый,Солнце встает.У крыльца родногоМать сыночка ждет.И бескрайними путями – степями, полями –Все глядят вослед за намиРодные глаза.Эх, дороги…Пыль да туман,Холода, тревогиДа степной бурьян.Снег ли, ветерВспомним, друзья.…Нам дороги эти Позабыть нельзя.
Л. Ошанин
Последний салют
Салют нарастал, разгорался.И людиШумели, смеялись и, как в забытьи,К букетам ракет и к зарницам орудийПо-детски ладони тянули свои.Все то, чем мы жили до этой минуты,Рванулось из сердца, запело, взвилось,В последнем победном сверканье салютаС лучами и флагами переплелось.И лица другие, и небо иное –Не пушки ты слышишь, а сердце свое.А женщина плакала рядом со мною,И тяжкие слезы душили ее.Я знал наизусть ее горе. И мне бы,И той, и другому, и многим кругомМогло показаться сверкавшее небоУшедшего счастья далеким лучом.Прости нас и плачь, если можешь…А людиШумели, смеялись и, как в забытьи,К букетам ракет и к зарницам орудийПо-детски ладони тянули свои.
Л. Ошанин
Война для мамы незнакома…
Война для мамы незнакома.Ты полз, как крот, ты корни жрал,Ты раз пятнадцать умирал,А мама спрашивает дома:- Мороз жесток, метель бела,Была ль постель твоя тепла?Ах, мама, мама, будь спокойна,Забудь о грозах и о войнах,Метель на фронте не мела,Постель моя была тепла.
К. Ваншенкин
Алеша
Белеет ли в поле порошаИль гулкие ливни шумят,Стоит над горою Алеша,В Болгарии русский солдат.И сердцу по-прежнему горько,Что после свинцовой пургиИз камня его гимнастерка,Из камня его сапоги.Немало под страшною ношейЛегло безымянных парней,Но то, что вот этот – Алеша,Известно Болгарии всей.К долинам, покоем объятым,Ему не сойти с высоты.Цветов он не дарит девчатам,Они ему дарят цветы.Привычный, как солнце, как ветер,Как в небе вечернем звезда,Как будто над городом этимВот так и стоял он всегда.Белеет ли в поле порошаИль гулкие ливни шумят,Стоит над горою Алеша,В Болгарии русский солдат.
Ю. Друнина
Солдатские будни
Только что пришла с передовойМокрая, замерзшая и злая,А в землянке нету никогоИ дымится печка, затухая.Так устала – руки не понять,Не до дров – согреюсь под шинелью.Прилегла, но слышу, что опятьПо окопам нашим бьют шрапнелью.Из землянки выбегаю в ночь,А на встречу мне рванулось пламя.Мне навстречу – те, кому помочьЯ должна спокойными руками.И за то, что снова до утраСмерть ползти со мною будет рядом.Мимоходом: «Молодец, сестра!» -Крикнут мне товарищи в награду.Да еще сияющий комбатРуки мне протянет после боя:- Старшина, родная! Как я рад,Что опять осталась ты живою!
